Новая лента Люка Бессона закрывала Московский кинофестиваль. А заодно знаменовала собой возвращение режиссера от поднадоевшей темы минипутов к интересам более взрослого народонаселения. Героиня фильма в исполнении Луиз Бургуэн изящно принимает ванну, доводит до комы собственную сестру и пытается вызволить из тюрьмы гениального ученого.

Журналистка и писательница Адель Блан-Сек по долгу службы должна отправиться в Южную Америку. Но вместо этого втайне от своего издателя прибыла в Египет для поисков мумии древнеегипетского врача, похороненного вместе с фараоном. Интерес тут не спортивный, а личный. Однажды она покалечила свою сестру. Та теперь неподвижно лежит с огромной булавкой во лбу, и помочь несчастной может только древнеегипетская медицина. Адель желает доставить мумию в парижскую квартирку гениального ученого (который научился в домашних условиях оживлять древности), а затем получить у мумии медицинскую консультацию.

Правда, журналистке придется сражаться за артефакт с состоятельным злодеем (Матье Амальрик), который как раз из спортивного интереса постоянно вставляет ей палки в колеса. Между тем гениальный ученый попадает в тюрьму — на досуге он оживил яйцо птеродактиля, вылупившаяся птичка зашибла какого-то чиновника, и ученому шьют чуть ли не попытку госпереворота. Также происходит легкая путаница с мумиями, в результате чего оживает коллекция египетских древностей Лувра. Теперь девушке надо все это расхлебывать.

Слоган фильма — «Мир спасет красота», и в целом получилась вполне красивая безделушка. Адель в исполнении Бургуэн излишне вертлявая, но на лицо симпатичная, да и одевается хорошо. Для красоты Бессон добавил в фильм и любовную линию: некий юноша увлекается героиней, но в итоге попадает в лапы ее ожившей сестры.

Кроме красотки Адели запоминается также образ современной науки, которая предстает очень пожилой, фанатично преданной интересам познания, но при этом вечно страдающей. В том числе и из-за государственной власти, которая сначала катается по Парижу с проститутками, а затем обвиняет окружающих во всех смертных грехах. Злодей в исполнении Амальрика так загримирован, что поначалу даже неясно, кто скрывается за толстым слоем штукатурки. Хотя уж у этого актера такое замечательное и правдоподобно злодейское лицо, что лучше было бы его совсем ничем не закрашивать.