- В советские годы, в условиях тотальной цензуры во всех областях искусства были созданы не теряющие своей ценности произведения. Параллельно обретению независимости (что ассоциировалось с обретением свободы) не встала ли творческая мысль перед угрозой застоя?

- В вопросе – суть ответа. На самом же деле, думаю, человеку дана лишь свобода выбора. В остальном же человек зависим. Классики марксизма-ленинизма – далеко неглупые ребята, об этом говорили. Я давеча написала небольшой рассказ в дадаизме как раз на тему свободы творческого человека и человека вообще, ибо каждый создан по образу и подобию, стало быть – творец. (Журнал «Перемены», «Мельпомена»: http://www.peremeny.ru/blog/9714). В нем затронута и тема независимости. Имею в виду независимость, продиктованную капиталистическими отношениями. Моралист Курт Воннегут в интервью 2000-го года говорил следующее: «Я и есть социалист. Я до сих пор очень интересуюсь Марксом. Коммунизм в России – провалившийся эксперимент, но что, царизм был лучше? Капитализм тоже был идеалистическим и стремился к построению утопии. Но потом несколько плохих парней прибрали к рукам все деньги, и капитализм больше не работает». При социализме, конечно, было много своих положительных сторон: имеющаяся для каждого работа, бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное верхнее образование и т. д., однако то, что случилось с Бродским, Пастернаком и другими творческими личностями – страшно. Требование отказаться от Нобелевской премии, продиктованное Пастернаку, давление в этой связи на Вишневскую, Ростроповича и других представителей творческой интеллигенции – это тоталитаризм, а не социализм, предполагающий ту самую единственную свободу выбора. Но, надо сказать, что при всех издержках советского общества, были, действительно, созданы вневременные (что очень важно!) произведения искусства, точнее – мы о них знали и знаем. Сейчас творческая мысль, думаю, продолжает фонтанировать не меньше, просто государство не спонсирует художника, а закона о меценатстве нет. Скромно обаятельный класс буржуазии, увековеченный испанским кинорежиссером-сюрреалистом Луисом Буньюэлем, способный поддерживать художника, только развивается, поэтому истинный художник сегодня сталкивается с одной проблемой – проблемой финансирования. Коррупция в государстве как была, так и остается. Это, наверное, издержки от Петра Великого. Он же составил Указ, гласящий: поварам и торговцам платить мало, ибо занятия воровские… Вот у нас и воровство в крови. Зарплаты были низкие, выносили всё, что плохо лежит. Укоренилось. «Воровство» дошло до государства. Буржуа, работая на себя, у себя же воровать не будет, поэтому пожелаем им развития, роста качественного и быстрого во благо общее и творческое.

- Мне остается улыбаться и сказать, что ответ на этот вопрос тоже есть в означенном выше рассказе. Вот и демонстрация чутья творческого: этот рассказ был написан за пару часов до интервью! Желания дружбы, добра, тепла, любви – они как были, так и есть. Просто теперь все под броней индивидуалистического цинизма – защитной реакции организма на условия «никому ненужности» и тотального одиночества в мире суеты, спешки, рекламы, общения онлайн, заменившего общение по душам «на кухне». Не случайно к атмосфере рокерских квартирников и творческих кухонь обратился в этом году Борис Гребенщиков с группой «Аквариум»: «Концерты такого рода стирают границу между певцом и слушателем. Это не только концерт, но и интимное общение на более высоком уровне… Встреча глаза в глаза. Даже чувство иное…». Скажем так, это возврат – но очень верный возврат! –  и апелляция ко времени душевности, неспешности. Ибо «время – деньги» – метафора-тезис современного общества. (Фантастическая картина 2011 года «Время», снятая режиссером Эндрю Никола, продемонстрировала возможное будущее человечества, где время становится единственной валютой, и это очень опасно!) «Служенье муз не терпит суеты…» Мы рискуем (и это уже наблюдается) превратится в бесчувственных роботов.

Очень волнует и беспокоит меня вопрос узкой специализации, создание узкоспециализированных ученых советов при ВАКах, причем, повсеместно. Ученый – это некая верховная каста общества, авторитет и мерило его. Мы рискуем потерять настоящих ученых, а приобретем подмену, что уже происходит. Студенты уходят из ВУЗов: «Неинтересно!» – частый аргумент, к сожалению. Полифоничность мысли обусловлена полифоничностью Вселенной. Любое исследование – есть философия, а философия включает в себя естествознание и математику. О какой же узкой специализации в истинном исследовании может идти речь? Человечество сегодня рискует тем, что настоящие открытия будут оставаться «в столах», в лучших случаях, если найдутся средства, – на страницах книг под эгидой «неудобной литературы», а сам человек и его мозг будет естественным образом регрессировать в робота.

- Внутренние проблемы есть и в Армении, и в Украине. Когда-то говорили, что красота спасет мир, но что же спасет нас сегодня?

- Красота! Вы знаете, что работы великих ученыхпрошлого, в частности Аристотеля, Пифагора, Сократа, Платона, основателя философской школы, названной в честь пригорода Афин Академией, построены по законам красоты. В этом сходство научного творчества с художественным. (Древние греки уделяли красоте особое внимание. Древнегреческая архитектура строго соблюдает пропорции, мы называем их математическими.) Нас спасет «Государство» Платона. В Платоне черпали открытия многие ученые, в частности – Эйнштейн. Платон – не идеалист, Платон в высшей степени реалист. Реальность – это Всё!

Илья Лагутенко – лидер группы «Мумий Тролль» – в соавторстве с дальневосточным журналистом Василем Авченко написали фантастическую киноповесть «Владивосток-3000». Речь в ней идет о Тихоокеанской республике, отделившейся от Москвы и построившей государство, где царит порядок, покой и счастье, где мечты становятся реальностью. В Тихоокеанской республике власть принадлежит довольно продвинутым морским офицерам, которые по утрам обращаются к восточным практикам – цигун и йоге. В общем-то, это апелляция к трудам древнегреческого философа. Платон в «Тимее» обращает наше внимание к тому (о чем также речь идет и в моей книге-диссертации «Декаданс вторичной номинации. Природа футуристического»), что человек должен упорядочить непостоянные круговращения внутри, дабы разумная душа вступила в гармонию с неразумным телом. Занимаясь йогическими практиками, человек гармонизирует свое тело, приводит его в разумное соответствие, отвечающее ясной работе мозга. Эти круговращения – есть потоки праны («прана» в переводе с санскрита означает «жизнь», «дыхание», «постоянное движение», т. е. это – жизненная энергия).

«Александр Сергеевич Пушкин сказал о бесполезности искусства, суть которого лишь в прикосновении к прекрасному. Но прекрасное – это и есть Божественная Энергия».

Я недавно прочла в статье Виктории Шохиной «Война и мир Курта Воннегута» изумительную информацию о том, что Курт Воннегут, называя себя атеистом, просил: «Если когда-нибудь я всё же умру – не дай Бог, конечно – напишите на моей могиле такую эпитафию: «Для него необходимым и достаточным доказательством существования Бога была музыка»».

Собственно, путь диссертационный через современный декаданс,  футуристическую рок-поэзию и ее музыку привел меня к истокам. Истоки нас спасут сегодня!

- Я практически ответила на этот вопрос. Вавилон – причина всех наших бед. Это – основная тема музыки реггей. « Тренинговость» рекламная и духовная нищета; абсолютно неверное, прямо противоположное построение взаимодействий социальной структуры.

-Исходя из сложившейся в наших странах ситуации, можем ли мы утверждать, что политика делает с культурой «все, что хочет»?

- Слово«политика» (греч. «полис» – «город») – мастерство самоуправления общины города. Конечно, политика – это сфера деятельности между социальными группами. И в том, что сегодня в Украине происходит с культурой, безусловно, виновата политика государства. Политика определяет цели, задачи и формы деятельности государства. Но есть еще кое-что. Есть четвертая власть – журналистика. И ей по силам многое. Журналистика формирует общественное мнение. Так вот, в самой структуре общественно-политических изданий сегодня наблюдается колоссальная ошибка. Заключается она, о чем я говорила выше, в неверном построении взаимодействий. Первый раздел, как правило, в таких изданиях посвящен политике, второй – экономике, третий – культуре, четвертый – духовности (а наличие такого раздела в современных изданиях еще большой вопрос!). Я говорю сейчас о серьезных таблоидах, представляющих общество в целом. На самом же деле, что я пытаюсь на протяжении десяти лет продемонстрировать наличием публицистического проекта (под который просто невозможно получить финансирование у государства, хотя при первом премьерстве Тимошенко чуть было не удалось его запустить, но названного премьера тогда отправили в отставку), духовность влияет на культуру, культура – на экономику, а экономика – на политику. Это естественный процесс. Мы же создали искусственный процесс, за что расплачиваемся. Посему и возникает этот вопрос: политика делает с культурой «все, что хочет», потому, что мы ей разрешили это делать.

- Во многих постсоветских странах люди творческой профессии, как правило, либо становятся «трубадурами» властей, либо беспрерывно жалуются на то, что государство мешает им творить. А какова ситуация у Вас?

- Человек либо делает, либо – нет. Опять-таки – свобода выбора. Мне кажется, если бы все творческие люди сплотились, как это было продемонстрировано у нас во время Оранжевой революции, то несовершенную политику мы бы победили. Политики тоже не идиоты. Если они ощущают сплоченность, уверенность, бескомпромиссный настрой, то принимают более или менее разумные решения. Опять-таки, Оранжевая революция это проиллюстрировала. Если бы Вы знали, какая атмосфера царила! Все было мирно и красиво. Люди выбирали не конкретных политиков. Люди выбирали меньшее зло, а точнее – они обнаружили наличие гражданской позиции, ответственности, духовной зрелости, если хотите. Но оранжевые ребята не отличились мудростью и зрелостью. Занялись дележкой кресел, подставили мудрого и дипломатичного социалиста Александра Мороза, обвинив в предательстве (которое как раз многие из них продемонстрировали на самом деле в последующие дни и годы всяческими гротескными перебежками). А Александр Мороз всего лишь хотел достичь консенсуса между большинством и достаточно немалочисленной оппозицией, а также сдвинуть с мертвой точки прозаседавшуюся Верховную Раду, что жутко влияло на экономику Украины. «Бандитов в тюрьмы не посадили», бандиты посадили сегодня их.

Я совершенно случайно оказалась на Майдане в первый вечер, явившийся прологом революции, сердце как будто привело. И знаете, потихоньку подтянулись люди. В основном – представители несуществующей сейчас интеллигентной прослойки. Рокеры играли музыку. «5 канал» – глашатай революции – вещал. Знаете, что удивительно, никто никому ноги не оттоптал, при том, что плотность Майдана была серьезная. Все было культурно!

Тогда, незадолго до революции, теленовости очень резко стали цензурированными в Украине. Все было направлено на то, чтобы Янукович сотоварищи победили. На журналистов начали оказывать давление. И вот, что помню очень отчетливо, это – отчасти журналистский подвиг: новости на популярном в Украине телеканале «1+1». Ведет Людмила Добровольская. Голос встревожен. Почему-то целую неделю в оранжевой блузке. Очередной выпуск. Серьезные глаза Людмилы. Некая неприязнь в голосе. Последняя новость сказана. Людмила должна перейти к новостям спорта и представить свою коллегу Марийку Падалко. Людмила делает паузу. Внимательно смотрит в камеру и говорит, представляя спортивный блок: «Надеюсь, что хотя бы здесь будут новости!» По-моему – так должен действовать журналист. Так должен действовать творческий человек. После этого произошла сплоченность журналистов. И сломать их уже никто не мог.

Сейчас же у нас – безликость и бездейственность. Постепенно команды заменялись. Яркие личности все больше вне. Мы разобщены. Журналистика погибает, по-моему. И здесь вина не только власти, здесь вина и самой прессы. Журналистика была близка к писательству. Материалы были вневременные. Потом была жанровая журналистика. Сейчас – фактическая пресса. Я прочла интервью, записанное в 2009-м году с недавно ушедшим журналистом Андреем Иллешем, он делал первые репортажи с Чернобыля, профессионал своего дела, очень мощный журналист. Андрей Иллеш : « – Когда начался развал журналистики? Когда появился «Коммерсантъ». Наверное, он должен был появиться. Мой замечательный стажер Вова Яковлев вбил себе в голову, что он наберет кого угодно с улицы, посадит двух человек за литобработку и надрочит их писать. Вот он и надрочил. Ничто получилось! Без жанра, без всего! Это англосаксонская журналистика, посаженная совершенно не на ту почву. Ну не растет она у нас в Сызрани! И потом вопрос: нужны ли в Сызрани ананасы? Может быть, там хорошая пшеница нужна, понимаешь?

нет веры в средства массовой информации и нет их востребованности у публики. Искусственно создать эту востребованность невозможно. Поэтому беда в том, что, когда появится потребность в качественной прессе (а она, конечно, появится – может, лет через тридцать), некому будет рассказать, как это делается».

В Украине журналистика сидит в фейсбуке. Пишет заметки, публикует какие-то статьи. Потому что работы нет. Прессы нет фактически.

Но есть кое-что приятное все же в культуре: председатель Киевской городской государственной администрации Попов решил посодействовать проведению авангардного «ГогольFesta», который четыре весны подряд проходил в Украине и оказался под угрозой, о чем сообщил президент фестиваля Влад Троицкий: «У меня уже нет сил на собственные деньги делать фестиваль, государству он не нужен. Два года я делал его за свои средства, другие два – с помощью Уткина (председатель совета директоров КМ Core). Больше я делать ГогольFest не буду, это нереально». («Украинская правда», 28.04.2011). К счастью, Владу Троицкому вроде удалось быть услышанным.

Киевской «Карась Галерее» благодаря энтузиазму Евгения Карася удалось-таки создать одну из наиболее системных коллекций современного искусства Украины.

Очень яркой сплоченной площадкой в Украине является фестиваль «Джаз Коктебель» – праздник неформалов, любителей хорошей музыки, моря и света. На четыре сентябрьских дня в Крыму собирается люд со всего постсоветского пространства. В следующем году фестивалю 10 лет. Значит, все же можно творить. Лидер фестиваля Лилия Млинарич обладает уникальными качествами организатора. Она – гений своего рода, умеет создать и сплотить команду, поставить и решить задачи, создать максимально творческую атмосферу и договориться со спонсорами.

-Можно ли в 21 первом веке говорить о возможности возникновения общественных движений на культурной основе (наподобие хиппи, авангардистов и т. д.)?

- Нужно!У меня много знакомых хиппи. Моя дочь в чем-то хиппушка. В Киеве ежегодно проводится международный фестиваль «Kiev Fire Fest» – фестиваль огня. Эти уличные «покрутоны» со временем набирают обороты и превращаются в театральное искусство. Психология файерщиков очень близка хиппи. Просто сейчас хиппи немножко другие. Раньше это были дети довольно обеспеченных родителей. Сейчас – это скорее дети творческой интеллигенции. Для кого-то, с проблемами пубертата, – это может явиться временным пристанищем, для кого-то – путем и философией жизни. Хиппи собираются раз в год на фестивале «Радуга», среди них есть довольно серьезные ортодоксы. Им под 60 и более.

Иавангардисты нас не покидали практически. Я посвятила этому 14 лет плотной работы. Многие рок-музыканты в той или иной степени – и есть нынешние авангардисты: «АукцЫон», «Сплин», «Мумий Тролль», «Калинов мост», «Чиж & C°», «Вопли Видоплясова», «Крихитка Цахес», «Грин Грей», «Океан Эльзы», «Кому вниз» и т. д. Это – трубадуры не властей, но мудрости.

Я недавно посмотрела передачу «Школа злословия» с  лингвистом Вячеславом Всеволодовичем Ивановым. Войдя во вкус, набрела на вышеозначенную передачу, гостем которой явился Сергей Шнуров (Шнур), лидер группы «Ленинград». Творчество этой группы меня особо никогда не привлекало. Однако соприсутствовать в компании Дуни Смирновой, Татьяны Толстой и Шнура показалось заманчивым и вызывало определенный архетипический интерес: интеллектуалки-художницы и хулиган-художник. Если Шнур, думалось мне, действительно рокер-художник, это явственно продемонстрирует ограниченность интеллекта, но свободу духа. Потому как интеллектуал, перелопатив огромное количество информации, тщательным образом проанализировав причинно-следственные связи, сопоставив те или иные факты, сделает вывод, на основании чего у него на определенное появится исключительно своя точка зрения, которая же ему явится непреложной истиной. Тогда как познающий ум мудреца истину видит в слиянии различных точек зрения.

Как-то умная, красивая, живая, образованная и талантливая Татьяна Толстая в гостях у Ренаты Литвиновой выразилась не очень хорошо о Борисе Пастернаке, усомнилась в его прозаическом таланте, упрекнула в «душевной тупости» в переписке с Ариадной Эфрон и т. д.

Почему Пастернак – поэт, но не прозаик? Не заметила я как-то «душевной тупости» Пастернака в переписке с Ариадной Эфрон. Более того, Ариадна Эфрон очень высоко отзывалась о «Докторе Живаго», читала вдумчиво и медленно, открывая для себя все новые и новые пласты многослойной пастернаковской прозы. Откуда Татьяна Толстая может знать срывал ли Пастернак сирень (думаю, что хоть раз в жизни срывал ее каждый!), солил ли он грибы и что вообще для него «гвоздика в маринаде»? Почему Татьяной Толстой предполагается, что нежелание Пастернака уехать за границу связано исключительно с любовью ко всеобщему «шуршанию» вокруг него, о чем говорит некая трансформация «в высокий поэтический регистр» этих самых грибов и гвоздик?.. Насколько известно, Зинаида Николаевна Нейгауз, будучи женщиной практичной, ушла к Борису Леонидовичу не столько даже из любви, сколько по причине его умения забить пресловутый гвоздь. А почему не видится то, что все это: и шуршание, и дом с грибами, гвоздикой и сиренью – просто было дорого и близко Пастернаку.

Почему в России (по мнению умной, красивой, живой, образованной и талантливой Дуни Смирновой) категорически есть только русская классическая литература и Гагарин? Почему в устах Толстой (так мной услышалось) «постмодернизм» звучит как ругательство?

Все имеет место быть. И если нам что-то не нравится, – вовсе не означает, что это не может нравиться другому. (Вспоминается почему-то Георгий Иванов: «Снобы русские – самые гнусные снобы мира».) Рамки и критерии всегда являлись препятствием чему-то новому. У классической литературы одни задачи, у модернистской – другие. Классическое искусство – субъективная реальность (все то, что способны мы увидеть и «разглядеть глазами»), модернистская – «объективная реальность» («суслик, которого мы не видим, но он есть»).

«Интеллектуальное бабство» – с одной стороны, прорыв и дамский авангард, свойственный 21 веку, что с уважением отмечает сербский писатель Милорад Павич в книге «Роман как держава», с другой стороны, некий женский регресс, на мой взгляд, потому как женщине изначально свойственна потрясающая способность к созерцанию.

Надеюсь, что авангард, возникший 100 лет назад в искусстве, литературе и науке, и на новом витке не даст нашим жизненным водам застояться и превратиться в болото. Авангард – есть наша терапия и противовес регрессу и деградации.

Авангардный герой Джонни Деппа в картине «Ромовый дневник», снятой по произведению гонзо-журналиста Хантера Томпсона, увидит своими галлюциногенными очами истину и заключит: «Я понял мир и нас! Люди – единственные живые существа на Земле, которые нуждаются в помощи Бога, а ведут себя, словно Бога нет… Мечта – мираж, есть лишь болото корысти, в котором тонет мир… Запах мерзавцев и типографской краски – запах правды».