Автор: Иван Выграненко    «Вроде не бездельники, и могли бы жить…». Эти слова из популярной песни всякий раз приходят на ум, когда начинаешь думать о том, как живет родной город Ноябрьск и сравнивать его с ближайшими соседями по Крайнему Северу. Увы, эти сравнения далеко не всегда оказываются в пользу нашего города. Почему так происходит? Почему форпост ямальской нефтедобычи, крупнейшее по численности населения муниципальное образование округа уже многие годы плетется в арьергарде социально-экономического развития региона?

Возможно, кому-то покажется, что я сгущаю краски и слишком пессимистично отношусь к действительности. Но ведь недаром существует поговорка: пессимист – это хорошо информированный оптимист. Проблем с получением информации нынче нет: телефон, телевизор, газеты, интернет. Имеющий глаза да увидит, имеющий уши да услышит.

Недавно я побывал в командировке в Новом Уренгое. Сказать, что был изумлен – значит не сказать ничего. За каких-то пять лет (а в предыдущий раз я был в газовой столице году в 2005-м) там выросли целые микрорайоны капитальных домов. Массивные девятиэтажки, ажурные пятиэтажные дома современной архитектуры, ухоженные дворы с яркими детскими площадками, парковками, новые спортивные комплексы, прекрасные дороги. И повсюду – строительные краны. Несмотря на кризис, они подают наверх плиты, кирпичи, раствор. На месте ветхих деревяшек, без сожаления снесенных с лица города, вырастают новые и новые капитальные дома, объекты соцкультбыта. Та же самая ситуация в Губкинском, Сургуте, Когалыме. Я уже не говорю о столицах наших округов – Салехарде и Ханты-Мансийске.

Первый раз в столицу Югры я попал в 1997 году. Признаюсь честно, впечатление было безрадостное. Покосившиеся деревянные бараки, дощатые тротуары с огромными щелями, из которых при каждом шаге выплескивалась грязная жижа. Приехав в Ханты- Мансийск десять лет спустя, я просто не узнал город. Точнее, узнал только березовую рощицу в центре, обнесенную ажурным чугунным забором. Высокие белоствольные деревья были уже не оазисом красоты посреди все- общей серости, а гармоничным дополнением к современному урбанистическому пейзажу. Подобными впечатлениями могу делиться долго: ведь время от времени мне приходится выезжать в другие города. И лишь возвращаясь в Ноябрьск, я, как герой фильма «День сурка», постоянно оказываюсь в одном и том же вчерашнем дне.

История становления и развития нефтегазовых городов Тюменского Севера примерно одинакова: на разведанные геологами месторождения со всего Советского Союза съезжались тысячи первопроходцев – нефтяников, газовиков, строителей. И через считанные годы в таежной глуши и на болотных кочках вырастали промыслы, заводы, города. Их соединяли дороги, мосты, линии электропередачи. Так на карте Ямало-Ненецкого округа появился Ноябрьск. Появился он благодаря легендарному генералу «Ноябрьскнефтегаза» Виктору Городилову – ведь именно он убедил высокое начальство в том, что для освоения «второго Самотлора» нужен базовый город – большой, удобный, благоустроенный. Было время, когда он гремел на всю страну; в надежде на лучшую жизнь сюда ехали не только с большой земли, но и из Сургута, Нижневартовска, Нефтеюганска. Люди с гордостью говорили «Мы из Ноябрьска!» и на выходные летали в Москву, на футбольный матч «Спартак» – «Динамо» (Киев).

А потом случилось то, что наш премьер Владимир Путин назвал крупнейшей геополитической катастрофой двадцатого века. Обнищавшей стране нужно было как-то выживать, приспосабливаться к новым экономическим условиям. Выживать нужно было и нефтегазовым городам – кормильцам России. Они вдруг сделались «никому не нужными», «слишком затратными» и надеяться могли только на себя. И здесь очень важным было то, какую политику изберут муниципалитеты во взаимоотношениях с градообразующими предприятиями. Тогдашние власти Ноябрьска изначально выбрали политику конфронтации. Непомерные амбиции и необдуманные шаги мэрии породили ответную реакцию нефтяников, что повернуло вспять развитие города, поставило его на грань социально-экономического коллапса.

Плоды этой политики мы пожинаем до сих пор. Конечно, сегодня никакой конфронтации нет, но нет и движения вперед. События середины девяностых, как когда- то монголо-татарское иго Россию, отбросили Ноябрьск на много лет назад.

По данным «Ямалстата», сегодня в городе самая низкая заработная плата по округу: 41,5 тысячи рублей. Для сравнения, в Губкинском она составляет 42,3 тысячи, в Салехарде 47,2 тысячи, а в Новом Уренгое – 53,7 тысячи.

Бюджет крупнейшего муниципального образования Ямала, где проживают 110 тысяч человек, на 2010 год составляет 6,2 миллиарда рублей. Это всего на миллиард больше, чем бюджет Салехарда с его 40 тысячами жителей. В этом году в окружной столице значительно увеличены расходы на капитальное строительство и благоустройство. Там заложены средства на возведение детских садов, парковых зон, новых жилых домов. Расходы на благоустройство и капитальный ремонт дорог по сравнению с прошлым годом вырастут в 3 раза.

В кризисном 2009 году в Новом Уренгое был сдан в эксплуатацию шикарный спортивно- оздоровительный комплекс, здание которого уже назвали самым большим и красивым в городе. В СОКе, площадь которого превышает 20 тысяч квадратных метров, оборудован универсальный игровой зал для волейбола, баскетбола и мини-футбола с трибунами для зрителей, тренажерный и теннисный зал на два корта, залы для аэробики, настольного тенниса, борьбы, два бассейна, бильярдная и стрелковый тир. Это сооружение способно принимать соревнования всероссийского и международного уровня. Что касается жилищного строительства, то власти газовой столицы сильно огорчены: глобальный кризис не позволил им полностью реализовать все намеченные планы, и в 2009 году было сдано в эксплуатацию «всего» 55 тысяч квадратных метров жилья (планировалось же около 90 тысяч). Ничего, что за это же время в Ноябрьске было сдано 3,2 тысячи квадратных метров – в семнадцать раз меньше!

В маленьком городке Губкинский объемы жилищного строительства до кризиса не только соответствовали, но даже опере- жали мечту президента России – сдавать по одному квадратному метру на человека в год. Если же пересчитать докризисные объемы ноябрьского строительства, то эта площадь на душу населения уместится в размеры одной кафельной плитки.

На одном из прошлогодних заседаний антикризисного штаба Ноябрьска разговор зашел о том, почему крупные иногородние банки не предоставляют жителям города ипотечные кредиты. В самом деле, как же так? В Салехарде предоставляют, в Новом Уренгое – пожалуйста, в Сургуте – сколько угодно, а Ноябрьску шиш с маслом. «А очень просто, – ответили иногородние банкиры, – ваша недвижимость у нас считается неликвидной!» Это значит, что инвестиционный рейтинг нефтяной столицы Ямала, извините, опустился ниже плинтуса. Сюда не хотят вкладывать деньги, потому что не верят в перспективу развития города. Впрочем, еще не все потеряно. Ноябрьск просто обязан громко заявить о себе. И это ему удастся, если интересы города в окружной власти будут представлять те, кто обеспечивает эту власть ресурсами. Ежегодно наши градообразующие предприятия перечисляют в бюджеты всех уровней десятки миллиардов рублей. На эти средства живет не только Ямал, но и вся страна. Вполне закономерно и справедливо, если руководители этих предприятий будут контролировать их расходование, отстаивая при этом интересы своих территорий. Ведь какие бы перемены ни происходили в нашей стране, ответственность нефтегазовых генералов за своих людей, за благополучие их семей остается неизменной. Так было во времена Виктора Городилова, так будет впредь – пока не добудут из недр земли последнюю тонну нефти, последний кубометр газа. А случится это еще очень нескоро.